Социализм с человеческим лицом в чехословакии
Нельзя построить "социализм с человеческим лицом".  Новотного сместили сами коммунисты Чехословакии и они же, сами, выбрали 

Будущий руководитель Чехословакии был дважды ранен, его Дубчек выступал за "социализм с человеческим лицом", который бы 

Социализм с человеческим лицом (на чешском языке: socialismus s lidskou согласованные в Президиуме коммунистической партии Чехословакии на 

Буржуазная революция во имя «лучшего социализма». Ноябрь 1989 года в Чехословакии
Александр Евгеньевич Бобраков-Тимошкин (р. 1978) – филолог-богемист, историк, переводчик, автор исследования «Проект Чехословакия» (2007).
1989 год, «год чудес», как назвал его британский журналист Тимоти Гартон Эш, по-прежнему остается главной «точкой отсчета» для современных Чехии и Словакии [1]. Так называемую «бархатную революцию» можно рассматривать как источник легитимности общественно-политического устройства, существующего в этих странах. Как отмечает американский исследователь Джеймс Крапфл, автор одной из наиболее интересных монографий о чехословацкой революции, «борьба за 1989-й», за то, чтобы быть «хозяином дискурса» о революции, является важной частью чешской и словацкой политической реальности [2].
К тем же выводам приходит и французская исследовательница Франсуаза Майер: «Новую идентичность режимы в Центральной и Восточной Европе строят на мифе о гибели коммунизма» [3]. Сама революция «превратилась в современный чешский миф» [4]. При этом нельзя не отметить отсутствия единства оценок как самой революции, так и – в особенности – периода трансформации, последовавшего за ней. В то время, как историческая неизбежность падения коммунистического режима в общем признается значительным большинством чехов и словаков, разочарование тем, как именно это произошло, – константа чешской политики и общественного мнения начиная с ранних 1990-х годов. «Обманутые ожидания» фиксирует и историческая литература: «история пошла не так, как представляло себе большинство жителей Чехословакии в 1989-м» [5].
Отношение к прошлому находится в самом ядре идентичности сообщества [6]. «Борьба за традицию» – и одновременно борьба с традицией – составная часть истории современной чешской нации. В 1918-м трехсотлетний период истории был объявлен «эпохой порабощения», идеологи Второй Чехословацкой республики отвергли идеалы республики Первой [7], а коммунисты после войны провозгласили себя «наследниками традиций чешской нации». После подавления Пражской весны в 1968–1969 годах руководством Коммунистической партии Чехословакии (КПЧ) был выстроен ее псевдоисторический образ, представленный из сочетания «ошибок» и прямой «контрреволюции». Сменам политических режимов в Чехословакии так или иначе сопутствовало отрицание их непосредственных предшественников – и при этом зачастую апелляция к «славным традициям» более давнего прошлого. Это относится и к 1989 году.
Ладислав Голы, отмечая, что демонстранты в ноябре 1989-го, скандируя имена Александра Дубчека (генерального секретаря ЦК КПЧ во времена Пражской весны) и Томаша Масарика (первого президента Чехословакии), не выражали тем самым приверженности каким-то конкретным политическим программам – просто в их представлении оба имени «относились к тем моментам истории, когда чехи прямо заявляли о своем стремлении к свободе и независимости» [8]. Есть свидетельства, что сам Дубчек интерпретировал массовое скандирование лозунга «Дубчека на Град» как выражение воли собравшихся к возобновлению строительства «социализма с человеческим лицом», то есть к возвращению к прерванной традиции. Однако уже в скором будущем выяснилось, что эта традиция не ляжет в основание посленоябрьской Чехословакии, а напротив, будет поставлена под сомнение, если не прямо «исключена» из скрижалей национальной истории, как и вся эпоха правления коммунистов. Традиция же Первой республики – пусть и не безоговорочно – действительно будет взята за образец. Почему это произошло? И почему столь популярный Дубчек, чье имя стало символом стремления к свободе, не вернулся на вершину власти?

Александра Дубчека построить "социализм с человеческим лицом". Ввод войск стран Варшавского договора в Чехословакию положил 

Общим местом при характеристике «бархатной революции» стало ее представление как революции «антикоммунистической». События ноября 1989 года действительно привели к устранению монополии Коммунистической партии Чехословакии на власть и к демонтажу созданного ею режима. Важно, однако, что «бархатная революция» стала завершением не только правления коммунистов как такового, но и так называемого режима «нормализации» (1969–1989).
Наиболее распространенный тезис при описании режима «нормализации» – существование некоего неписаного «договора», предложенного руководством КПЧ населению и предусматривавшего определенный уровень социальных гарантий в обмен не столько даже на политическую лояльность, сколько на демонстрацию лояльности. В развитие этой теории внес вклад будущий президент Вацлав Гавел – письмом Густаву Гусаку (1975) и особенно рассуждениями о природе посттоталитаризма в эссе «Сила бессильных» (1978).
Эта теория предусматривала, что граждане соблюдали «договор» по сугубо прагматическим причинам, из карьерных соображений или из страха, но в любом случае, не веря в социализм и мечтая освободиться из-под власти непопулярного и марионеточного «режима». В последние годы, однако, были опубликованы сразу несколько исследований [9], подвергших сомнению эту схему, которая, по словам Михаэла Пуллмана, «отказывает большинству живших до 1989 года людей в праве на осмысленное действие и самостоятельное мышление» [10]. Это «осмысленное действие» состояло в том, что граждане сознательно встроились в нормализационную общественную модель, главной чертой которой было не согласие (добровольное или вынужденное) с определенной политикой, а отсутствие политики вообще. «Молчаливое большинство» не боролось с режимом и не поддерживало его – оно «вовсе не интересовалось этим режимом». Как пишет Иржи Сук, «нет ничего труднее, чем представить себе чешское общество 1970–1980 годов охваченным какой-то революционной доктриной» [11], главной его характеристикой стала «усталость от истории» и политики.

В 1960-х годах Коммунистическая партия Чехословакии переживала разделение Называл это "социализмом с человеческим лицом".

Пуллман частично опирается на выводы Алексея Юрчака [12] о десакрализации политического дискурса в период «развитого» (в Чехословакии его называли «реальным») социализма. Смысл повторения идеологических формул гражданами ЧССР эпохи «нормализации» заключался не в тоталитарном слиянии личного и общественного, а напротив, в максимальном разграничении этих сфер: область употребления официального языка ограничивалась официальными же поводами (первомайская демонстрация, партсобрание).
«Соглашаясь использовать идеологический язык, люди тем самым обеспечивали себе свободу частной жизни, оставаясь “лояльными социалистическими гражданами”» [13].
Критическое и даже презрительное отношение к номенклатуре, из которого иные исследователи делают вывод об оппозиционном настрое общества, сочеталось с принятием существующей реальности: «Хотя Гусака и коммунистов называли они – на самом деле многие граждане были соавторами нормализации» [14]. Большинство граждан ЧССР, как полагает Пуллман, считали, что «реальный социализм» не является препятствием для самореализации, которая, впрочем, мыслилась прежде всего как рост потребления [15] и происходила «не в политическом коллективе, а в индивидуальном пространстве». Экономист Отакар Турек [16] вводит понятие «социального уюта»: «Большинство граждан стремились работать, как при социализме, а жить, как при капитализме, но были согласны даже только на первую часть». Ограниченные возможности потребления компенсировались отсутствием безработицы, низкой производительностью труда, дешевыми услугами, и, наконец, привычностью происходящего, и, следовательно, возможностью планирования собственной жизни как на долгосрочную перспективу, так и в ежедневном режиме. При этом «идеологический язык “гарантировал”, что множество индивидуальных стратегий не приведет к дестабилизации режима» [17].
Cоциолог Иво Можны назвал одной из характерных черт «реального социализма» «фамилиаризм»: «Семья успешно колонизировала социалистическое государство» [18]. Именно тогда возник афоризм «Кто не крадет у государства, ворует у семьи», характеризовавший отношение «социалистических граждан» к социалистической собственности. На подобное отношение – как и на формирование «черного» или «серого» рынка – государство, утверждает Брен, смотрело сквозь пальцы. «Фамилиаризм», как отмечает Можны, проявлялся не только на бытовом уровне или на уровне «черного рынка», но и на уровне «макроэкономики»: государственные предприятия фактически «приватизировались» их директорами и высшим менеджментом. Можны обобщил результаты своего исследования в следующем афоризме:
«Мы так просто избавились от социализма, потому что наш капитализм был уже подготовлен в нем самом, а строительство капитализма идет не так, как надо, потому что наш капитализм родом из социализма» [19].
Слому этой модели, вернее ее трансформации в реальный рыночный капитализм, способствовали в конце 1980-х несколько факторов – причем деятельность диссидентов и политической оппозиции была отнюдь не главным из них. Первым фактором следует признать экономический. Уровень потребления уже не мог удовлетворять как широкие слои населения, так и (прежде всего) «новые элиты» – то есть не собственно партийных боссов, но управленцев-хозяйственников (высший менеджмент предприятий, аппарат ЦК КПЧ, министерств и ведомств).
Вторым фактором стал внешнеполитический – в первую очередь начавшаяся в СССР перестройка, а в 1988–1989 годах – и процесс демократизации в Польше и Венгрии. Перестройка [20] в случае с Чехословакией имела еще один дополнительный подтекст – вольно или невольно она вызывала реминисценции с Пражской весной. То, что многие идеи чехословацких коммунистов-реформаторов теперь пытались воплотить в стране, вторжение которой 20 лет назад подавило попытку подобной реформы, конечно, не могло придать стабильности чехословацкому режиму. Перед «нормализаторским» руководством КПЧ встал вопрос: как реагировать на перестройку? В особенности после январского (1987) пленума ЦК КПСС, по итогам которого до руководства социалистических стран донесли мнение о необходимости экономических и политических реформ и кадровых изменений.
Перестройку, конечно, можно было имитировать, подменять лозунгами и не слишком радикальными мерами прежде всего экономического характера. Однако главная проблема с перестройкой заключалась в сфере символического: именно в актуализации политического,

Александэр Дубчек — социализм с человеческим лицом В 1938 году семья Дубчеков возвратилась в Чехословакию и поселилась в 


Как вы оцениваете события 1968 года, когда в Чехословакию вошли  отказалось бы от стадии «социализма с человеческим лицом» и 

Ота Шик // Коммунист с человеческим лицом Сорок лет назад, и копытами спасут административный социализм в Чехословакии, 


Чехословакии (КПЧ) во главе с Дубчеком пошли по пути строительства «социализма с человеческим лицом». Однако именно такой 


«Социализм с человеческим лицом» - именно с этой программы,  ЦК Коммунистической партии Чехословакии, начались события, 

48 лет назад войска Варшавского договора вторглись в Чехословакию c целью недопустить "социализма с человеческим лицом".


15 ч. назад Ввод войск в Чехословакию в 1968 году не позволил Западу совершить Кстати, социализм всегда был с человеческим лицом, а вот 


15 ч. назад  Ввод войск в Чехословакию в 1968 году не позволил Западу совершить  Кстати, социализм всегда был с человеческим лицом, а вот 

воспринимавшиеся как попытка построить "социализм с человеческим лицом". Какие последствия эти события имели в Чехословакии 


смягчения тоталитарного характера государства в Чехословакии в 1968 году. Другие книги по запросу «Социализм с человеческим лицом» >>. 16+.


Нельзя построить "социализм с человеческим лицом".  Новотного сместили сами коммунисты Чехословакии и они же, сами, выбрали Дубчека, 

Крах социализма с человеческим лицом. Именно так завершилась Пражская весна 1968 года, которая могла превратить Чехословакию 


45 лет назад советские войска были введены в Чехословакию «социализм с человеческим лицом», который решила построить 


Знак «Союз мира и социализма», Организация Варшавского договора. Ввод войск в Чехословакию (1968), также известный как Операция «Дунай» или  Идеологический аспект: идеи социализма «с человеческим лицом» 

Дубчеком пошли по пути строительства 'социализма с человеческим лицом'. Однако К подобным актам и относят ввод войск ОВД в Чехословакию.


Социализм с человеческим лицом. Первоисточник — выступление по телевидению (18 июля 1968 г.) лидера Компартии Чехословакии Александра 


Социализм с человеческим лицом: Первоисточник — выступление по телевидению (18 июля 1968 г.) лидера Компартии Чехословакии Александра 

А с каким же лицом тогда строится социализм в СССР? Казалось, что в Чехословакии происходит наконец то, о чем мечтали столь многие в выражениях Пражская весна , социализм с человеческим лицом .


Первым президентом Чехословацкой Республики был избран Т.Г. Масарик. возрождения «социализма с человеческим лицом» — была оборвана 21 


1968-й был для Чехословакии годом надежды на перемены.  Дубчек взял курс на строительство социализма с человеческим лицом.

В Чехословакии эти силы также постепенно усиливали свое влияние, но о «социализме с человеческим лицом» никто, в том числе и сам Дубчек, 


закончили движение за реформы чехословацкого лидера КП Александра Дубчека, ратовавшего за «Социализм с человеческим лицом». «Пражская 


Выдвинут лозунг: «Социализм с человеческим лицом». В марте бывший первый секретарь ЦК Чехословакии под давлением этих новых требований 

Сменам политических режимов в Чехословакии так или иначе «Социализм с человеческим лицом» Тигрид назвал пройденным этапом, заключив, что 


Весной 1968 года события, которые разворачивались в Чехословакии, и выражение «социализм с человеческим лицом» слетало с губ каждого.


Во-вторых, именно в Чехословакии в эпоху Пражской весны зародились идеи построения социализма с человеческим лицом, который до сих пор 

Возможно, это и к лучшему: не вспыхнула война Чехословакии с остальными а лозунг «социализма с человеческим лицом» станет официальным.


КПЧ (Коммунистическая партия Чехословакии) начала реформирование неавторитарного социализма, «социализма с человеческим лицом».


Оно было составной частью реформирования социализма, получившего  Преобразование чехословацкого государства в федеративное началось  провести реформирование в духе «социализма с человеческим лицом» и под 

Граждане Чехословакии требовали вывода иностранных войск и населения на возможность реформирования социализма, возникшие в С экспериментом по созданию «социализма с человеческим лицом» было покончено.